|
Статьи и эссе
КАКИЕ ЖЕ ОНИ ИДИОТЫ!
Ах, так вот оказывается в чем дело? Оказывается, они специально так организовали обучение ивриту, чтобы всех "олим ми-руссия" скопом выбить из седла и превратить в общину маргиналов. Именно к такому выводу можно прийти, причитав статью Григория Кульчинского "Репатриация из СССР: лицо и изнанка процесса абсорбции", напечатанную в газете "Вести".
Автор статьи утверждает, что к нему в руки попал некий Меморандум (номер 4/ 7-S от 14 ноября 1989 года, гриф "Совершенно секретно, единственный экземпляр"), из которого следует, что в 1989 году израильские компетентные органы а) совершенно отчётливо представляли себе масштаб репатриации из разваливающегося СССР, культурный и профессиональный потенциал "олим ми-руссия" и особенности их менталитета; б) предложили принять меры, чтобы привести эту массу в такое состояние, при котором она не будет угрожать статусу коренного населения страны. Для того,чтобы образованные и квалифицированные "олим ми-руссия" не могли конкурировать с уступающими им в этом отношении израильтянами, в Меморандуме предлагается использовать иврит как средство, при помощи которого можно добиться желаемого результата. То есть так обучить "олим ми-руссия" ивриту, чтобы они из образованных превратились в неучей, а в профессиональном отношении смирились с мыслью, что должность грузчика или кассирши в супермаркете — тоже работа, устроившись на которую они смогут решить свою главную проблему — принести в семью кусок хлеба. Статья проиллюстрирована соответствующими рисунками и надписями под ними. Содержание одной из них в нескольких словах раскрывает смысл всех слов Меморандума: "Неграмотный — тот же слепой; всюду его ждут неудачи и несчастья"
Хотя сама я приехала в страну на пару лет раньше появления на свет Меморандума, уровень обучения ивриту в израильских ульпанах уже тогда мог превратиться в непреодолимую преграду на пути многих людей в израильское общество.
Помню, какое впечатление произвела на меня моя первая учительница иврита в ульпане, которая сама себя воспринимала не только в качестве учительницы, но и в качестве "преподавательницы жизни в Израиле". Как воспринимала, так и преподавала, втискивая грамматические и лексические упражнения в перерывах между непрекращающейся болтовнёй о том, как выгодно она купила очередную кофточку на базаре в Тель-Авиве. Что и нам, новобранцам, советовала делать. Переходя к обучению, она быстро писала на доске ивритские буквы, а потом...ну как бы это выразиться? ...разукрашивала их огласовками. И надо же, какое совпадение! Когда мы с друзьми самостоятельно изучали иврит ещё в СССР в подпольном ульпане, как раз на огласовки обратили особое внимание. Мы поняли, что несмотря на то, что "камац" озвучивается так же как "патах", для понимания граматики крайне важно их не путать. Заметив, что учительница "камац" с "патахом" перепутала, вернее, не совсем точно разукрасила текст, я робко указала ей на ошибку, будучи в полной уверенности, что ошиблась она случайно. В ответ учительница, широко улыбнувшись, обратилась ко мне в качестве "преподавательницы жизни": "Ма зе мешанэ?" — "Какое это имеет значение?"
Так что появление специального документа, в котором советуется превратить в политику уже сложившуюся практику обучения ивриту с целью быстрого пополнения рынка дешёвой рабочей силы, показалось мне не такой уже нелепостью. И тем не менее, что-то мне мешало, что-то казалось в этом документе подозрительным.
Прежде всего я обратила внимание, насколько подозрительно точно прописаны детали. Тут и конкретная оценка численности специалистов, прибытие которых только ожидается, (14 300 работников театра, 11 000 учёных, 30 000 учителей); тут и такое описание нюансов нашей "русской" души, что кажется — ну прямо в душу заглядывают и насквозь видят; тут и предсказания того, что "олим ми-руссия" будут ходить на спектакли гастролёров из России и чествовать ветеранов Второй мировой войны (и как они могли это предвидеть в 1989 году?). Ну, в общим, как в воду смотрели.
Создавалось впечатление, что разрабатывали документ специалисты очень высокого уровня, которые на основе анализа культурных кодов и особенностей менталитета, могут предсказать поведение людей и заранее подготовиться к ситуации, которую эти люди непременно создадут.
"Но как же так?" — задала я вопрос сама себе — "Ведь речь идёт о тех же самых специалистах, которые фактически создали ХАМАС в противовес ФАТХу, не понимая значимости культурных кодов, основанных на религии. Эти же люди затеяли Ословский процесс и вооружили палестинских "полицейских", совершенно не представляя себе, что их "партнёры" повернут это оружие против самих израильтян. Не может же быть, чтобы специалисты, до такой степени проявившие некомпетентность в этом вопросе по отношению к местным арабам, с которыми они бок о бок живут всю свою жизнь, вдруг превратились в суперпрофессионалов по отношению к советским евреям, которые от них десятилетиями были отделены железным занавесом. Не могут же быть одни и те же люди таким умными и такими идиотами одновременно!"
Затем ещё одна деталь показалась мне сомнительной. Григорий Кульчинский уверяет, что получил материал по электронной почте. Автор неизвестен. Документ переведён на русский и насколько он аутентичен оригиналу, журналист не берётся судить.
А можем ли мы судить по этому тексту, что такой Меморандум вообще существует? А вдруг Григорий Кульчинский всё это сам придумал. А почему нет? Прекрасный приём. Ну представим себе, что некий журналист станет нас уверять, что израильский истеблишмент спланировал ситуацию таким образом, чтобы в стране образовалось хиреющее "русское гетто", чтобы сами "русские" со временем расстались со своими амбициямии, чтобы, превратившись в неучей, начали комплексовать перед аборигенами, которые в искусственно созданной ситуации обретут законно право претендовать на статус культурных и образованных только лишь потому, что лучше знают иврит. Ведь никто же журналисту не поверит. А так — вот вам, документик. Извольте прочесть и убедиться. Так сказать, голые секретные факты.
Мои сомнения в подлинности Меморандума укрепляло ещё и неуловимое ощущение, что где-то я уже встречала подобный документ. Только вот где? Что за документ? И вдруг поняла — есть такой документ. Называется он "Протоколы сионских мудрецов". В этом хорошо известном нам документе авторы поставили перед собой определённую цель: объяснить ситуацию, которую обычной логикой не объяснить. Ну в самом деле, как может быть, чтобы те самые евреи, которых церковь на протяжении веков описывала как немощных, ничтожных, существующих исключительно для того, чтобы убедиться в конечном торжестве христианства, вдруг, с началом эпохи капитализма, превратились во всемогущих воротил, занимающих важнейшие позиции во всех государствах, в которых их раньше в приличный город на порог не пускали? И это в то самое время, когда честные христиане-аборигены скатились в пролетариат и столкнулись со всеми прелестями массовой урбанизации. Ну как такое могло произойти? Наверное, эти евреи как-то исхитрились, сговорились, всё спланировали, вот также состряпали такой же документик "совершенно секретно, единственный экземпляр" и приступили к осуществлению своих коварных планов. А мы, дураки, об этом даже и не догадывались. Хорошо, нашлись добрые люди, глаза нам, тёмным, открыли.
А ведь и в самом деле? Как так получилось? Что за такие правила игры? Ведь как бы мы не крутили, а такие документы как "Протоколы" просто так не появляются. Как-то люди хотят объяснить себе, каким образом они теряют контроль над ситуацией. У них естественным образом появляется желание осмыслить известные им факты и уложить их в некий план, который якобы появился в прошлом с целью сконструировать будущее.
Возможно, 15-летний опыт жизни в Израиле — достаточный срок для того,чтобы накопилось необходимое количество фактов, которые складываются в определённую логичную картину. Теперь можно, подобно авторам "Протоколов", сочинить некий Меморандум, в котором вся известная нам реальность предстаёт перед нами как результат реализации заговора. Почему бы нет?
"Ну, это уж слишком!" — решила я. А впрочем, ситуация ведь и в самом деле складывается подозрительно ненормальная. Может действительно пришло время начать задавать вопросы, чтобы понять — обязана ли была для наших людей ситуация сложиться именно такой, какой мы её видим? Можно ли предположить, что она стала таковой в результате определённой языковой политики?
Вот я и хочу предложить несколько таких вопросов на засыпку, посвящённых "языковой проблеме". Возможно, кому-то из журналистов эти вопросы подскажут тему статьи, возможно, читатели (при заинтересованности редакции) захотят превратить их в тему для дискуссии. Как народ захочет.
И кому как не нам начать разговор о языковой политике еврейского государства? Разве мы не знаем, для чего в СССР молдаванам и азербайджанцам изменили их традиционные шрифты на кириллицу? Или не мы на себе испытали борьбу советской власти с еврейскими националистами, подпольно изучавшими "реакционный" язык иврит?
Языковая политика всегда преследует определённую цель. В Израиле эта цель никогда не скрывалась — рассеянный народ, привыкший говорить на многих языках, может превратиться в народ государственный только лишь при условии, что все евреи как один заговорят на одном языке — "рак иврит". Однако использование "рак иврит" в качестве средства борьбы за статус началось ещё до образования самого государства, а вовсе не с 1989 года. Мой родственник, который прибыл в Израиль нелегально во времена английского мандата рассказывал, как вели себя местные чиновники, которые в те времена практически все говорили на идише. Когда к ним обращался еврей из арабской страны, они требовали, чтобы тот говорил на идише. Когда же обращался мой родственник, для которого идиш был родным языком, то тут же все делали вид, что идиша не понимают. И не столько ради "рак иврит", сколько ради того, чтобы человек знал своё место. Ну помычит он так, подрыгается, а потом привыкнет к тому, что удел его — мычать. И сразу поймёт, кто он есть и на что может в этой жизни претендовать.
Так что, возможно, появление статьи Григория Кульчинского симптоматично — видно время пришло поговорить об особенностях "языковой проблемы" в государстве Израиль.
Начнём с особого статуса русского языка. Когда я приехала в страну (а благодаря подпольному ульпану я практически сразу начала общаться на иврите с местными евреями), мне неоднажды признавались люди, что мой русский акцент пробуждает в них совершенно определённые чувства: "С этим акцентом на иврите говорили отцы-основатели. Мы ещё застали их живыми, помним их. Для нас в этом акценте есть нечто ностальгическое". И в самом деле — кто же в Израиле не знает, что на русском языке говорили те, кто создавали государство, творили израильскую культуру и политику. Каким же образом именно в Израиле этому языку объявлена война на уничтожение? Из слов ученого-слависта, литературоведа и критика Михаила Вайскопфа вырисовывается определенная картина: во всем Израиле существует лишь одна кафедра славистики, которая агонизирует, так как Совет по высшему образованию отказывется открывать новые кафедры и принимать молодых сотрудников, в то время как старики уходят на пенсию. (Для сравнения в Голландии таких кафедр несколько, а Италии 26, из которых 4 только в одном Риме). А ведь там русскоговорящего народу практически нет, в то время как у нас, в Израиле, одна шестая населения. Причина такой политики для Михаила Вайскопфа очевидна: дело не в славистике, а в том, что истеблишмент не хочет укреплять культурный статус русскоговорящих израильтян.
Уж не потому ли так планируется языковая политика государства в отношении русского языка, что мы в силу естественных причин оказываемся в достаточно необычной ситуации: русская культурная традиция, определившая наш облик, порождает в нас отзывчивость на мысли и чувства отцов-основателей, которые ментально нам намного ближе, чем их потомки? Уж не потому ли она такова, эта языковая политика, что позволяет на корню пресечь любые претензии с нашей стороны увидеть в самих себе законных наследников и продолжателей дела отцов-основателей государства? Чем не "языковая проблема"?
Рассмотрим другой аспект "языковой проблемы". Как известно, наши дети (ради которых мы приехали, если мы ещё об этом помним) в школе учат иврит, английский и ещё один язык. Чаще всего навязывают арабский. Нисколько не пренебрегая арабским языком как таковым, всё же задам вопрос: а почему арабский? Арабский признан вторым языком в государстве? Ну и сколько же израильтян и как часто общаются с арабами по-арабски? Может они читают арабскую художественную литературу или хотя бы арабскую прессу? Сама была свидетелем, как профессор поинтересовался у студентов, кто из низ понимает арабский, и выяснилось, что не понимает никто. А ведь все учили арабский в школе и экзамены сдавали.
Почему же наши дети не учат русский язык, тем более, что дома они находятся в языковой среде, а это значит, что их усилия и время не будут потрачены напрасно? Более того, почему языковая политика государства не базируется на логичной идее: в школе дети обязаны изучать язык страны исхода, чтобы не была разорвана связь между поколениями, и чтобы родители могли дать своим детям воспитание и образование на языке, которым они владеют? Ведь для нас русский язык — это прежде всего язык, на котором общаются члены семьи. Достаточно утратить этот язык, патриотично перейти на иврит, и очень быстро общение большинства людей сведётся к темам: "Ты поел? Ну как, было беседер?". А ведь в Израиле каждому известно, что семья и только семья может спасти своего ребёнка от системы образования, плодящей неучей. А что же будет с нашими детьми (ради которых мы приехали, если мы ещё об этом помним)? На иврите они не получат хорошего образования, а собственные родители им помочь не смогут: будь у них в семье сплошная профессура в трёх поколениях во всех областях знаний — без общего языка сделать ничего нельзя. Неужели это никому не известно?
А может, для того и проводится такая политика, чтоб наши дети (ради которых мы приехали, если мы ещё об этом помним) уже на школьной скамье усвоили, что хорошее образование не для них, что светит им какой-нибудь ОРТ, а о большем и мечтать не стоит? Разве такая языковая политика касается только лишь проблемы профессионального трудоустройства новых олим, о чем говорится в Меморандуме? Нисколько. Такая языковая политика как раз нацелена на будущее, в котором дети оказываются обречёнными на продолжение новой профессиональной традиции своих родителей (перечисляю из списка Меморандума — подсобник на стройке, охранник, санитар, уборщик), бывших когда-то учёными, инженерами, филологами, педагогами и музыкантами. Чем не "языковая проблема"?
Есть ещё один аспект "языковой проблемы" — существование культурных кодов, по которым можно судить, к какому слою населения относится данный человек. В Израиле, элита которого позиционирует себя в качестве элиты народа Книги, само упоминание имён Достоевского и Толстого сигнализирует о том, что перед нами человек культурный, принадлежащий к элите израильского общества. Но разве большинство "олим ми-руссия" не укладывали в свой багаж прежде всего книги (в том числе и этих авторов), которые теперь некому читать? Разве не привезли с собой традицию чтения книг, которую дети в массе утратили? Мне, конечно, могут привести примеры читающих детей и даже немало таких примеров. Но я не думаю, что кто-либо возразит, если я стану утверждать: дети эти должны быть благодарны только своим родителям, которые у себя дома проводят политику прямо противоположную политике государства. Уж государство с его системой воспитания (показательно, что не образования, а именно воспитания) сделало всё от него зависящее, чтобы этого не случилось.
А кто, собственно, решил, что наши дети должны изучать литературу в школе у учителей, которые порождают отвращение к чтению, в то время как у нас есть учителя, способные поддержать семейные традиции любви к чтению? Кто решил, что именно наши учителя должны оказаться не у дел? Ведь такое решение планирует именно будущее: в соотвествии с таким решением нашим детям предстоит стать не культурной элитой, а кухаркиными детьми, принадлежащими к общине маргиналов, типичным представителем которой является кассирша баба Люба. Чем не "языковая проблема"?
Действительно, если обучить людей ивриту так, чтобы этот язык очертил для большинства круг самых примитивных потребностей, и одновременно с этим принять комплекс мер, чтобы уничтожить русский язык, на котором люди естественным образом привыкли удовлетворять свои самые высокие потребности, то можно понять, что речь вовсе не идёт о том, чтобы выбить из седла конкурента на профессиональном поприще.
Речь идёт о культурном погроме. Давайте называть вещи своими именами.
Сопоставив факты я уже иначе посмотрела на Меморандум. А вдруг не фальшивка? А вдруг действительно всё спланировано?
Самое поразительное, что политика нашего собственного еврейского государства, проводящаяся под флагом "рак иврит", перечёркивает весь исторический опыт нашего народа. Ну пусть кто-нибудь назовёт хоть один период еврейской истории за последние 2500 лет, когда евреи были одноязыким народом? Лингвистическая история нашего народа не имеет аналога в человеческой истории. Народ, сохранивший собственный древний язык, возродивший его через 2000 лет, создавший на основе нееврейских языков жизнеспособные еврейские языки! Народ, из среды которого вышла масса людей, овладевших в совершенстве языком своего нееврейского окружения, писавших и пишуших, часто талантливо на этих языках! Как же могло случиться, что в собственном государстве этот народ разучился внятно разговаривать? Уж не потому ли, что израильская элита на протяжении всей короткой истории государства использовала язык как средство устранения всех потенциальных претендентов на элитарность и укрепления своей безраздельной власти?
Если это так, то нужно ли удивляться результатам?
Проводя политику облегчённого, мягко говоря, обучения ивриту одновременно с разрушением языка, который поколениями связывал потомков евреев разных общин с их предками, эта элита привела общество к тому состоянию, в котором оно сегодня и находится. С одной стороны деградирующая элита, умудрившаяся всего за 57 лет сконцентрировать в своих руках все богатства общества, и взбесившаяся от собственной неограниченной власти. С другой стороны масса нищих, обездоленных и обозлённых рядовых граждан, которые не умеют толком двух слов связать. Разве не естественно, что в таком государстве разваливаются все системы — ведь ни одна система не может удержать людей, у которых разрушена основа жизни людей культурных — язык, на котором родители обучают детей и передают им свою любовь и преданность, язык, на котором можно рассуждать, мечтать, творить, сочинять, а не только кофточки на базаре покупать.
Так ли уж неожиданно, что эта масса вышла из-под контроля и начала воровать, грабить, пьянствовать, курить наркотики и выхвытывать нож, чтобы объяснить ближнему своё мнение по тому или другому вопросу? И с массой этой теперь уже никто не может справиться, в том числе и элита, которой эта масса рано или поздно начнёт угрожать непосредственно и лично.
Что же они выиграли в результате? Хотели быть умными? Но могут ли считаться умными люди, которые довёли общество до такого состояния? Даже если допустить, что Меморандум не фальшивка, что у нас в Израиле действительно существуют такие умные-разумные сверхспециалисты, которые сумели так хорошо для самих себя всё предугадать, спланировать и реализовать, чтобы нейтрализовать "олим ми-руссия", я всё равно воскликну:
Господи, какие же они всё-таки идиоты!
|
